Эротические истории

Да ребятки, вот так попал я! И все из-за какого-то нелепого чувства сострадания к ближнему. Ой, да ладно, расскажу все по порядку:
Институт, 3-й курс: эх и замечательные деньки начались, наконец-то закончился естественный отбор на выживаемость, всех кого надо и не надо уже отсеяли, так что следующие три года должны пройти без особых напрягов на учебном фронте. Группа у нас подобралась дружная, можно даже сказать очень! Да только немножко картину портила эта чокнутая, ну да за два года к ней уже все привыкли, просто не общались и все. И создал же Бог такое чудо: мелкая, не больше 160, с какой-то дурацкой стрижкой типа под горшок, ну а об ее стиле одеваться даже говорить не стоит. Короче странная какая-то, с ней толком ни кто и не общался. Да и кто ж на такую посмотрит?
И вот однажды, на ежемесячном сборище нашей группы (собирались так каждый месяц у кого-либо на хате, и кутили во всю: ой, чего только не было на наших собраниях!), я заметил нашу чокнутую. Сначала решил, что померещилось, ведь ее ни разу не приглашали на наши посиделки, но все же это была она: такое ни с кем не перепутаешь. Я спросил у хозяйки квартиры, по какому это случаю или великому празднику, но она ответила, что сама не знает, просто ребята попросили пригласить. Чувствовалось, что затевается какой-то концерт, и мне ни как не хотелось его пропустить. Эх, и дурак я, бежать надо было с той вечеринки, ну кто ж знал: Я со стороны наблюдал как к нашей дурочке подсели 3 парня и завели с ней умные беседы, не забывая одновременно подливать ей вина. Можно было сделать вывод, что ее хотят споить. Ну на этот процесс много времени и усилий не потребовалось и вскоре, под умелым руководством хозяйки, наше чудо было транспортировано в ванную, а потом в спальню. Да, шоу ни какого не вышло. Обычно девки в пьяном состоянии вытворяют всякие там вещи, а эта просто вырубилась, полный ноль. Я даже сначала не обратил внимания, когда через пол часика наша славная троица, уже достаточно подогретая водочкой, гуськом потянулась в спальню. Наверное, и я уже был в хорошем состоянии, если во мне проснулось дикою любопытство, чем обычно не страдаю, и оправился следом за ними. В спальне было темно, и только тихий шепот раздавался из угла возле кровати.
- Слышь, а если она проснется?
- Не проснется. Вернее когда проснется уже поздно будет.
- А вдруг заорет?
- Да ладно тебе! Че ей орать? Еще даже спасибо скажет. Сколь можно в девках шастать?
Ба! Да ее трахнуть собрались (по группе ползали слухи, что она еще ни разу). Лично по мне, так трахать пьяную женщину хуже удовольствия нету. Обычно баб спаивают, когда по трезвой они не дают, а пьяная баба, как известно, своей п*** не хозяйка. Но и постели она ни на что уже не годна. Один раз сам попробовал, больше ни за что!
- А говорят, что она целка. Светка орать будет, если ей кровищем всю постель перепачкать.
- Сто процентов целка! Иначе на хрен бы мне это надо было? А со Светкой я обо всем договорился.
Троица зашуршала одеждами, совершенно не обращая на меня ни какого внимания. И тут я как в очень известном фильме спросил:
- А чё это вы тут делаете, а?
Ох, и потянул же меня черт за язык! Ну нет чтоб развернуться и уйти, или остаться для просмотра продолжения. А я, как последний осел, вмешался.
- А, Серега, и тут! Присоединяйся! Только учти, я первый. - За Валеркой прочно закрепилась слава Совратителя невинных, эх, сколько же девчонок он попортил, но что бы таким способом! Во мне все взбунтовалось, хотя, скорее всего, взбунтовалось немалое количество водки, ведь защитником добродетельности ни когда не был. А может сыграла роль моя личная "симпатия" к Валерику, ну да ладно, причину уже ни кто не сможет определить. Ну я и выразил свой громкий протест на их планы. Далее все было просто: разговор постепенно становился все более насыщенным, голос срывался на крик, и скорее всего именно это привело к пробуждению нашей "спящей красавицы". На эту картину стоило посмотреть: она приподнялась на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд и хоть что-то понять из разговора 4-х стоящих парней, при чем 3-е из них полураздетые. Вникнув же в смысл нашей "беседы", она разрыдалась, да еще и во весь голос. Пацаны, заметив такой концерт, быстро удалились с "поля боя", а я остался с рыдающей пьяной бабой на руках.
В комнату влетела злющая Светка, и популярным языком объяснила, что ей в квартире такие вопли не нужны. А раз я такой сякой джентльмен (просто Черный Плащ, защитник всех бедных и несчастных), то именно мне и даруеться великая честь сопроводить бедняжку домой, причем немедленно! Дорогу домой можно не рассказывать. Она все время ревела и пару раз отправлялась в кусты показать природе, чем угощали гостеприимные люди. Потом заявила, что ей в таком виде домой нельзя, и мне пришлось пару часов под подъездом выслушивать ее бредни, дожидаясь завершения процесса трезвения. Короче, вечерок выдался на славу!
Дальше продолжалась обычная жизнь, если не считать Надьку. Да, наше чучело зовут Надеждой, и вот стой самой проклятой вечеринки я не перестаю надеяться, что она забудет о моем существовании. Ей, видите ли, в голову взбрело вообразить меня рыцарем на белом коне, который наконец-то появился в ее жизни. И так как дракона я уже победил, (драконом были наши горе насильники), то теперь она вся моя, и будет любить до скончания дней своих. Во, повезло!
В институте Надька стала садиться рядом со мной, на переменах от нее скрыться можно только в туалете. Но в добавок ко всему она взяла за правило приходить ко мне домой, то с предметами помочь (и на хрена мне эта помощь?), то книжку принести, то еще что-либо. Отсутствием изобретательности она не страдает. Вот и приходилось терпеть ее общество, выслушивать печальные рассказы о жизни, жалобы на жестокую судьбу. Взял бы да послал куда подальше, тем более все так советовали, но вы когда-либо пытались отвязаться от бездомной собаки? Такая же история и тут, намеки Надя не понимает, а в лицо ей сказать не могу, жалко. Все бы еще ни че, да вот она задумала со мной более тесно подружиться. Недавно пришла в каком-то странном наряде, (наверное у бабушки позаимствовала выходное платье), и с боевой раскраской индейского племени, на лице. Долго пытался сдерживать смех, но все же пришлось попросить умыться. Надька сразу в слезы, типа: что во мне не так и почему ни кто не находить меня привлекательной? Да, скажу я вам, выкрутиться было очень сложно, но все же объяснил, что она из тех женщин, которым макияж не нужен, он только портит естественную красоту. Из всех косметических средств стоит применять только тушь (надо будет подарить ей, и обязательно водостойкую, а то ревет слишком часто), ну и помаду можно, только не ярко красную! Из меня конечно наставник плохой, но в женской моде разбираюсь получше, достаточно на моих девушек посмотреть. А их у меня было не мало!
Ну, в общем, так продолжаться больше не могло, и я обратился к друзьям за помощью. Как сделать, чтоб Надька сама от меня отстала? После долгих обсуждений и четвертой бутылки водки к Диману пришла идея напугать Надьку. Сказать по правде Димка у нас мастер на выдумки, плюс ко всему помешан на детективах, так что план вышел покруче всякого кино. И после пятой бутылки водки я с ним согласился.
Ну вот, именно сегодня мы и привели план в исполнение. Доберусь до Димки: Ему же лучше будет, если в ближайшее время не найду, что б ему! Выдумщик хренов!
Надька сегодня пришла как обычно с книжками из универской библиотеки, что б расширять мои знания по учебе. Долго распространялась, что и кто написал, а потом спросила:
- Сереж, что с тобой сегодня? Ты какой-то весь дерганый.
- Надь, я не хочу что бы то больше ко мне приходила, и вообще нас вместе больше ни кто не должен видеть!
- Но почему? - Так щас она опять заревет, только не это! Дальше по сценарию я должен был нервно закурить, что и было проделано с великим мастерством. Эх! Надо было в театральный поступать!
- Нет, это не твоя вина: Все дело во мне! Я попал в не хорошую историю. Это долго рассказывать
- Рассказывай! У меня для тебя время всегда есть!
- Ну я должен много денег, а срок долга истек неделю назад. - Ну и выдал ей все, что Димка насочинял. В ответ слышал только "ахи, вздохи" и предложения обратиться в ментуру.
В назначенный час X зазвонил телефон, я не ответил. Это означало: жертва у меня, по-хорошему не получилось, переходим ко второй части плана.
- Надя, тебе надо срочно уходить!
- Ты почему не ответил на телефон?
- Я чувствую, это они! Они могут прийти сюда! Уходи! Я прошу тебя!
Во артист!
- Сереженька, давай уйдем вместе! Без тебя я ни куда!
В это время затрезвонил звонок. Все. Птичка в клетке. Ну что ж, у нее был шанс.
- Сереж, не открывай!
- Не могу! Они просто выломают дверь! Спрячься!
Впустив друзей, я продолжал разыгрывать спектакль. Да и они не плохо старались. Прикольно было смотреть, как они разыгрывают злостных хулиганов. Больше всех постарался Косой, выглядел как настоящий бандит, ну а матами крыл! Мне даже жалко стало Надькины уши, такого она еще точно не слышала. Ребята разошлись не на шутку. Да еще от них перло перегаром, наверное употребили для храбрости. Лишь бы не натворили ни чего!
- Так, ну если у тебя ни чего нет, то пока возьмем, то, что найдем!
- Ребята, не надо. Меня предки убьют! Я вам все верну, клянусь!
- Ой! Смотрите, что я тут нашел! - Это ухмыляющейся Димка втащил в комнату Надьку.
- Ба! Вот это краля! Везунчик Серега, и бабки ему и красотка!
Надька уже была в пред обморочном состоянии. Кажется, план работает!
- А ты мне нравишься - Косой подошел к ней, и начал лапать за грудь. Такого в плане не было, хотя с нее не убудет. - Раздевайся! - А вот этого уже точно не было! Косой начал перебарщивать!
- Оставьте ее в покое! Она тут ни при чем! - Но на меня ни кто не обращал внимания. Все смотрели на Надю, предлагали помощь, если она не пошевелиться. Я попытался вмешаться, но быстро был успокоен и привязан к ножке дивана. Ну друзья, ну гады, они еще и себя по развлекать решили!
Надюха медленно раздевалась под пристальными всей компании, было заметно как дрожат ее руки, а на глазах навернулись слезы. Я хотел что бы она быстрее заревела, такого зрелища ни кто бы не выдержал, и все вернулось в свое русло. Но кто поймет этих баб? То она по поводу и без повода начинала рыдать, а теперь стоит, как стойкий оловянный солдатик, и ни слезинки, хотя видно, что страшно! Кодда она осталась в одном нижнем белье, ребята восхищенно ахнули, да и я вместе с ними. Ни когда не предполагал, что такую красоту можно так удачно замаскировать кучей дерьмовых тряпок. Конечно, бельишко желало лучшего, но эти формы! При таком маленьком росте я ни когда не видел таких длинных ног, которые заканчивались аккуратной попочкой "на отлете", бедра плавно переходили в узкую талию (кажется, я бы смог обхватить ее ладонями), ну а грудь: Ей бы натурщицей быть! Господа художники передрались бы за такую натуру. Наконец Косой собрался с мыслями и удосужился посмотреть в мою сторону, главарь хренов! Видок у него был еще тот, на лице явно читалось: "дурак, что тебе еще надо?". А я что? Я ж не знал!
Но нашему гению, Димке, опять в голову пришла идейка:
- А пусть она нам миньетик забацает! Гляньте, какие сладкие губки.
- Оставьте девчонку в покое! Вам что, мало! - С их нахальством пора было завязывать, и я убийственным взглядом посмотрел на Косого. - Я же сказал, все верну. А девочка еще маленькая. Ни чего не умеет!
- Не умеет? Тогда я рисковать не буду. Пусть на тебе потренируется, ты, как я вижу, уже готов.
Ну готов, и что? А кто бы не был готов от такого зрелища? Судя по штанам других, тут все готовы. Но мы так не договаривались, а показывать бесплатное порно шоу я не намерен!
- Ну что стала? Иди, поработай ротиком, прояви себя хорошей ученицей! - Вмешался Косой.
Убить бы сволочь! А еще лучше самого в такую же ситуацию поставить: сидеть на полу, привязанным к дивану, в окружении толпы смеющихся дружков, когда девушка пытается расстегнуть ширинку, что бы отсосать мой, уже давно возбужденный член. Она, наверное, и член еще ни разу в жизни не видела, а тут такое!
- Надь, не надо этого делать
- Нет, Сереж, уж лучше я у тебя, чем у этих: Только вот как?
- Что как? - Возмутился Диман. - Как мороженное, как конфетку. Соси, короче! Долго мы тут ждать будем?
И началось! Вначале ее язык робко тронул головку, потом пробежал по всей длине члена, как бы пытаясь распробовать, что это такое. Рука сильно сдавила член у самого основания
- Бля, больно! Не дави так. И с зубами поаккуратней.
Народ ржал. Но Надюша быстро училась, и вскоре я не мог сдерживать довольных стонов. Да и Надька, как мне показалось, вошла во вкус, по квартире разносилось ее довольное урчание и характерное причмокивание.
- Ба! Да ему нравиться. Давай и мы попробуем!
- Нет! Времени нет, у нас стрелка, сваливаем. Наслаждайтесь, голубки, а мы еще завтра придем. - И Косой, забрав ребят, свалил.
- Все, Надь: Они ушли. - Смог только прохрипеть я. Но она, как будто ни чего не слышала, продолжала свое дело. - Надя: ну хватит! Ну остановись же ты!
Она подняла на меня глаза. Я еще ни когда не видел такого безумного взгляда, который блуждал по моему телу. Потом ее лицо приняло совершенно серьёзное выражение, словно Надежда приняла какое-то важное решение. Она быстро стянула с себя трусики и пыталась усесться на мой член.
- Надя! Что ты делаешь? - Я уже не помню, сколько раз это прокричал: Она, словно не слышала меня и продолжала делать своё дело. Отсутствие опыта, не помешало догадаться, что просто так у нее ни чего не выйдет. Но при помощи рук, мой член, все таки был направлен в нужное место.
- Дурочка, тебе же больно! - Это было все, что я успел сказать. А потом: потом для меня всё уже было кончено. Ощущение мягкой, теплой, и еще совсем узенькой дырочки, было ни с чем не сравнимо. Достаточно только одного проникновения, и меня прорвало.
- Ой! Мамочка! - Боль моментально вывела Надьку из транса. На осмотр содеянного ушло не более 3-х секунд, и еще 3 минуты на одевание. Напрасно я кричал, умоляя её остановиться, или хотя бы развязать меня, она выскочила за дверь, оставив меня одного.
И вот, теперь, сижу я на полу, привязанный к диванной ножке, да еще и со спущенными штанами. А в голове вертятся только две мыли. Кто первый прейдет домой: мамашка или папашка? Искренне надеюсь, что второе. И еще: меня что, ИЗНАСИЛОВАЛИ?

Я уже с год встречался с моей девушкой Ирой, пока не произошёл этот случай, вызвавший во мне море эмоций. И отрицательных, и положительных, когда успокоился. Но как говорится - сам захотел... Пока Ира была одна (без меня, по крайней мере), она нечасто встречалась с её соседом по подъезду, как говорится, только для секса. Даже не столько она его хотела, сколько, как я, узнав позже её "слабость" к этому делу, просто поддавалась его напорам. В процессе секса с ней у нас всё чаще рождались мечты о чём-то экстремальном, меня жуто заводило чувство ревности, когда во время секса с ней я просил её рассказать как это было у неё раньше с другим, и, представляя себе, что он с ней ЭТО делал, у меня наступало полусумасшедшее состояние, отчего секс всё более и более становился бурным. Но, как бывает, после оргазма мечты и смелость ослабевают, и вспоминались эти "интересные" моменты разве что в процессе следующих наших постельных игр... Но вот однажды она мне сказала вечером, что её целый день вдруг вызванивал тот же её "бывший", сосед Саша. Она с ним поговорила, он настоял на встрече, мол, нужно поговорить. Вечером он пришёл немного выпивший, и никак не мог сообразить, что время ушло, она уже с другим и т.д. И всё пытался её поцеловать. Я был вне себя от его поведения, хотел сразу с ним встретиться "поговорить", но Ира меня меня успокоила, мол, ничего же не было, мы страстно целовались, и всё плавно перешло в любимый мною "массажик", по нашему именно так назывался процесс минетика. И вот впервые, будучи очень возбужденным, я спросил у неё, делала ли она что-либо подобное ЕМУ раньше. Отвлекшись от занятия, которое она очень любит, она просто сказала, что конечно, чаще всего она ему делала минет, когда не было места для нормального секса, на улице, в подъезде, просто на лавочке поздно вечером, иногда он просто приходил к ней в гости и просто в ванной, не смотря на то, что её родители были дома...

Всё, я просто улетел. Но как это ревностно слышать... И началось... Что бы мы не делали с ней в постели - я сразу представлял ЕЁ с НИМ... Но и секс между нами заметно горячее стал. И вот настал мой День Рождения. На работе меня поздравляют, к вечеру на фирме будет стол, подарки... В обед приходит ко мне на работу моё милое создание и говорит что ей ещё раз позвонил Саша и очень сильно уговаривал прийти вечером к нему на работу - он дежурил в этот вечер на работе сам. Мол, просто поговорить и ничего более. Можете себе представить, что значит "ничего более" наедине с бывшим любовником в пустой телестудии... Оппа. Настроение из просто эйферично-праздничного превратилось в учащённо-сердцебиительное. Я не помню как, не помню что, может, потому как я сам уже выпил шампанское, но я просто стал её уговаривать пойти к нему с ним поговорить. И как же я её захотел в тот момент... А может, и потому смел был, что знал что у неё в этот день месячные, и ничего не будет... В общем, я её уговорил. И что это дико возбуждает, и что я не буду ревновать, и что люблю её до конца жизни, и что "не виноватая она будет". И видел, что она уже и сама возбуждена пикантностью ситуации, и переживает. Ладно, просто пойду просто поговорить...

С её слов, очень волновалась, пока шла к нему на работу выпила бутылки три слабоалкоголки (а ей всегда с головой этого хватало), пришла. Открыл двери парень-охранник (надо же - Сашка не сам на работе), прошла вглубь. Встретились. Сидели общались. У него уже был ящичек пива... Общались и пиво пили. Часа три так вот общались, пока не дообщались до интересных тем обсуждения, как друзья старые, пока не пересели на диванчик вместе, пока не стал он её целовать, пока не стала она ему тщетно отказывать, что они друзья, затем просто поцелуй, на память, как раньше, пока не оказалась рука его на её бедре, шелест колготок, короткая юбочка, нет не нужно, мне нельзя, нельзя ещё и из-за месячных... Ну ладно, но учти, в последний раз, больше не будет, ещё пивка и... Кайфуй, мальчик.
Усаживает его на стол, джинсы вниз, плавки вниз, облизнулась и его достоинство, как раньше, погрузилось в её ротике. Он застонал, стал ей говорить какаяона хорошая, милая, красивая, сексуальная. Затем, "в процессе" стянул с неё блузку, лифчик, стал, дотягиваясь, гладить и ласкать её грудь. Затем как-то неожиданно и быстро в коридоре раздался голос охранника "Саш, ты здесь, всё в порядке?", распахнулась дверь и Ира боковым зрением, с членом во рту, с голой грудью обнаружила улыбнувшегося охранника, сказавшего "ах, вы заняты, извините"... И чуть не подавилась, пулей закрыла дверь, хлебнула пива и продолжила процесс. У парня давно наверное не было секса, под мастерскими стараниями Иры он долго не мог кончить. Но всё увенчалось успехом, кончал бурно, прямо в ротик. Облизнувшись, Ира пошла одеться, он её догнал, обнял, и рассказал долго о том, как ему хорошо, рассказал нежно, руками поглаживая всю девушку, покусывая ушко. "Жаль что тебе нельзя большего. Или может как-то можно?". "А Валерка-охранник наверное сейчас лопнет от возбуждения. Может, поможем ему?". Ира ответила только "Сам помоги". И распрощавшись, расцеловавшись, пошла домой. Дома я её уже ждал.

Пришла необычная, посвежевшая, пьяненькая и без помады. И всё мне рассказала... Я тогда ещё много ночей спокойно уснуть не мог, и ревностно, и возбуждающе, и больно и сладко...

Такой была её первая "легальная" измена с моего согласия.

Мы с женой поссорились из-за пустяка, так часто бывало. Но на этот раз скандал зашел дальше обычного, и Света сказала, что напьется назло мне. Я сказал ей, что алкоголик из нее никакой и демонстративно вышел на улицу прогуляться. Вернулся где-то через час.
Дверь в нашу комнату была приоткрыта и оттуда доносились странные звуки. Моя жена абсолютно голая лежала животом на диване вытянув руки вперед. Коленями она стояла на полу, оказавшись таким образом на четвереньках. Ее родной брат, тридцатишестилетний разведенный бугай, со спущенными штанами стоял сзади нее на коленях и торопливо вгонял в мою Свету свой огромный член, сжимая руками ее талию. Света была настолько пьяна, что была в отключке, еще бы, рядом валялась пустая бутылка из-под водки.
Я замер в дверях, потрясенный увиденным. Вмешиваться, однако, было уже поздновато, и я решил посмотреть, что будет дальше. Подергавшись еще с минуту шурин кончил Свете во влагалище и вынул свой банан. Я понял, что пора вмешаться, пока жена не очнулась, для нее узнать, что ее отымел родной брат было бы слишком! Но мои гениталии просто свело от перевозбуждения. Ворвавшись в комнату и отпихнув опешившего шурина я быстро скинул штаны и трусы и тут же занял его место. Влагалище жены было изрядно растянуто членом ее брата и наполнено спермой, которая стекала по бедрам на пол. Я вошел в ее горячую дыру и кончил менее чем через полминуты, едва не потеряв сознание от переизбытка эмоций. Вообще, я давно мечтал увидеть нечто подобное с моей женой, то то, что это сделает ее брат прямо у нас дома мне даже в голову не могло придти. Мне очень хотелось перевернуть ее на спину и повторить все снова, увидеть ее груди в руках шурина и как его яйца трутся об ее промежность, но я боялся, что жена очнется, и тогда неизвестно, чем это может закончиться. Кстати, шурин, никуда не ушел и был готов повторить, что я и разрешил ему сделать, на этот раз стоя рядом, и внимательно наблюдая, как здоровенный член другого мужика двигается в моей любимой. Мне также хотелось увидеть его член во рту Светы, а также чтобы он проник в ее попу, но это вряд ли прошло бы незамеченным.

Так вот, поимев супругу во второй раз после шурина, я выставил его из комнаты и прилег на диван рядом с ней. Вскоре она стала приходить в себя и заснула уже нормальным сном, не подозревая о причинах своего переутомления. Когда она проснулась наутро, я признался ей, что воспользовался ее беспомощным состоянием (один конечно).Она же сказала, что выпив назло мне бутылку водки она, раздевшись, улеглась на полу на кухне и дальше ничего не помнила.

Ночь. Огни города, расплывались на мокрой от дождя дороге. Я шла по мостовой...
Было холодно, вода реки текла куда-то в неизвестность. Я остановилась. Я не могла налюбоваться этой стихией. Просто стояла, облокотившись на забор моста, и смотрела на воду. В ней отражались огни ночного ресторана, я смотрела в его окна. Сколько там было мужчин и женщин, ведущих непонятные разговоры ни о чем. Я увидела тебя. Ты был так красив, в своем элегантном деловом костюме, вроде бы деловой мужчина, но так расслаблен, Сидя в глубоком кресле...тоскуя о чем-то. Ты был один. Я стояла и смотрела в твои глаза, ты думал о чем-то, тебя не было сейчас здесь, ты был где-то далеко. Я продолжала любоваться твоими глазами, губами, как ты курил..., выпуская дым маленькими колечками. Твои руки стряхивали пепел, так непроизвольно, потом потянулись к бокалу вина. Ты отпил, поставил его на место, продолжая курить, задумавшись над чем-то. А я, все стояла и смотрела, мои руки озябли, я вся продрогла, но я оставалась на месте.
Вдруг, ты встал, прошел к гардеробу, надел свое пальто и направился к выходу. Я растерялась,
Я не знала, что мне сделать, чтобы привлечь твое внимание. Я наблюдала за каждым твоим шагом, не отрываясь... Ты вышел. Я...
Мой голос дрожал, но я, все же, нашла в себе силы и окликнула тебя. "Молодой человек!". Ты обернулся..., не понимая, что происходит..., какой-то голос из темноты, со стороны моста, звал тебя. Ты не смог сдержать своего любопытства, ты идешь на зов этого дрожащего, слегка низкого голоса... Перед тобой, стояла девушка в длинном пальто, на высоких каблучках и казалось, что она вот-вот, упадет от усталости. Ее лицо было таким молодым, нежным..., не красивым, но манящим. Тебе оно нравилось. Ты не мог оторвать своих глаз от нее, от нее всей. Ты приблизился. Обнял ее за талию, прижав к себе так крепко, что услышал ее дыхание. Она ответила тебе поцелуем. И казалось, что вы знали друг друга, целую вечность. Вы стали так страстно целовать друг друга, вы не могли насытиться этими поцелуями, они были такие горячие, на этом прохладном ветру. Ты усадил ее на забор моста, пальто девушки распахнулось, оголяя ее ножки. Ты провел по ним, до самых бедер и твоя рука устремилась под юбку. Она металась, как бешеная, не отрываясь не на секунду, от этой попки. Как она тебе нравилась. Ты весь готов был, расцеловать ее, прям здесь, на холодном мосту. Ты отодвинул чулочки, твоя рука устремилась под трусики. Девушка произнесла глубокий стон, который возбудил тебя еще больше. Ты уже не мог остановиться, ты целовал ее в шею, губы, ушки, не мог насладиться ее запахом.... Ты сдираешь с нее юбку, твоему взору открываются ее трусики, ажурные шортики... ууууууууууумммммммм, не удержавшись, произносишь ты... руки снова нагло лезут в трусики, доставляя девушке такую радость, они приносят тепло в ее организм, не смотря на холодную погоду. Твой пальчик погружается в НЕЕ....дотрагивается до клитора.... Уууууууууу.............
Господи, как это...........................................ууууууууууууууууу, ты возбужден, тебе не терпится сделать ей приятное прямо здесь... Пальчик скользит по всей розе, не пропуская ни одного сантиметра, изучая каждый уголочек... гладя пальцем эту девочку... смотря ей в глаза... Твой взгляд был непонятен, не похожий на какой-либо, он завораживал меня, я таяла...
Мое тело на столько расслабилось, что я чуть было, не упала в реку, но ты задержал меня своими могучими руками. Я прижалась к тебе так сильно, что не могла остановить свое безудержное дыхание, я задыхалась от испуга. Мне стало так страшно от того, что сейчас, на этом все закончится... ты обнял меня крепко, предложил подвезти до дома, я согласилась. В этот момент я была согласна на все, лишь бы побыть с тобой еще лишнюю минутку.
Мы едем в машине, просто молчим, мы не знаем, что говорить друг другу. Мы даже не знакомы. Я смотрю на мокрую дорогу, в ней отражается весь ночной город... По радио поет Myelin Farmer... "California" ......, мне было так грустно..., я не хотела терять тебя, не хотела расставаться... нет. Нет. Нет.!!! Мои мысли вырвались вслух... Ты посмотрел на меня, ты понял, о чем я думала... Мы свернули, ехали совсем не в ту сторону, которая нужна была мне..., но меня это обрадовало...))). Ты резко затормозил, мы чуть не улетели в кювет ... , провернулся ко мне, приблизился очень близко, к самым моим губам,...........поцелуй................., еще, еще, еще, и с каждым разом сильнее и сильнее становился он, твоя рука потянулась под блузку, там не было лифа... ты дотронулся до груди, сосочки были такие тверденькие, возбужденные... ты потянулся к ним губами, откинув меня на кресло... Ты целовал меня всю, мое тело было так возбуждено, что я попросила тебя войти в меня.... Я не могла больше терпеть эту пытку. Ты послушно, расстегнул брюки, спустив их немного, надо мной вздымался вверх ОН. Я ждала, мои глаза умоляли...и вот..., боже, он во мне...
уууууууууууммммммммммммм.......................................................................................
Дддддддддддддаааааааааааааааааа................................................................................
Как это здорово..........., ты медленно двигался во мне, пытал меня..., твои движения становились все чаще и чаще, ты стал бить в меня своим большим органом, твои яички так шлепали меня по попке, как будто наказывали меня за что-то..., я вся тряслась от наслаждения..., ты бил и бил в меня, все сильнее и сильнее, с каждым разом учащая и учащая...
Ддддддддддддддааааааааааааа.................
Дддддддддддааааааааа..............
Вот так.............., ну же, еще, еще, еще, ЕЩЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Твои струи били в меня, ты заканчивал свою приятную работу... и я.....................
Мне тоже, было так хорошо............................, меня трясло.... Колотило в блаженных судорогах...............
Ты упал на меня...........закутался в мои волосы носиком, твое дыхание было таким частым, ты дышал в мое ушко и от этого по моему телу пробежались мурашки. Мы уснули в объятиях друг друга...
А проснувшись, ты оказался один в своей машине... девушки не было...
Тебе стало так не по себе...., ты даже мог бы заплакать, но... ты лишь думал о ночи,......... о прошлой, дождливой ночи, ты не мог поверить, что это все было, вот так сразу..., прямо здесь...... Теперь все это, будет напоминать тебе о ней, ее запах до сих пор, стоит в салоне... Может быть, ты ее встретишь когда - ни будь и уже никуда не отпустишь, ни за что!
Ты влюбился....., тебе это либо казалось, либо это было действительно, правдой...

Почему ты сегодня надела это зеленое платье? Ты решила меня подразнить? Или может не меня, а мужчин вокруг. Разве ты не знала, что они будут пожирать глазами твою обнаженную спину и особенно то место, где вырез платья заканчивался, и при особо удачном случае можно было наблюдать соблазнительные ямочки чуть выше ягодиц. Почему ты забрала волосы в хвост? Ты словно подставляешь свои открытые шею и плечи их поцелуям. А официант, словно знакомый, так низко склонился к тебе, предлагая меню. Когда твоя улыбка стала такой порочной, и чем заслужил ее этот пижон, он всего лишь кивнул тебе, наливая стакан вина. Бретельки платья мне кажутся слишком тонкими. И ты специально или нет, как будто не замечаешь, не сразу поправляешь, если одна из них неожиданно соскользнет. Кому этот призыв, кому это милое предложение поцеловать, укусить обнажившееся место? Разговор ни о чем. Я машинально отвечаю. Ты на кого то посмотрела или мне показалось, на кого то позади меня, мне неловко поворачиваться, чтобы посмотреть, еще подумаешь, что ревную.
Почему сели не в каком-нибудь укромном месте, а здесь посреди зала? Ты выбирала. Мы под всеми этими похотливыми взглядами, точнее ты. Я чувствую себя голым, но тебе наверно нравится это ощущение. Ты в центре внимания. Куда они смотрят на твои ноги в чулках. Ты сидишь так, что видны их кружева. Черт, что мне начать ревновать? Или нет, я лучше заглушу этот глупый приступ. Ведь они мне завидуют. Ведь это я могу раздвинуть эти ноги затянутые в сетчатое кружево, а не они. Ведь это мне отданы эти шейка и спинка для моих укусов и поцелуев, а не им. Ведь это я как хозяин ложусь между твоими бедрами, а не они. И это мне ты отдаешь свой стон и дыхание, когда я вхожу в тебя. И это меня ты сжимаешь там у себя внутри. И только поэтому, на глазах у всех я уведу тебя отсюда. Почему ты торопишься или это я? Что мы ищем? Улицы пусты. Нам надо найти проулок, подворотню, тупик. Все равно что? Вот поворот. Здесь темно. Здесь тихо. Твои губы ждали меня. Эта стена холодна, грязна и груба для твоей нежной спины, но я прижимаю тебя к ней, задирая платье, раздвигая коленом твои ноги.
Разве ты можешь сопротивляться? Вот она твоя шея с бархатной кожей, вот подбородок, вот губы. Моя рука. Что тебя так завело? Внимание в ресторане или эта дикая ситуация? А твои руки:Мне послышалось, или ты мне это прошептала? Кто мог бы сдержаться в этот момент? Бог или дьявол? Я нет. Я сажаю тебя на что-то пыльное, срываю последнюю преграду. Я в тебе. Я хочу заполнить тебя полностью. Ты двигаешься мне на встречу. Твои пальцы судорожно вцепились в платье, в меня:Это неистовство. Стон, дыхание, их никто не услышит, не сдерживайся. Ты запрокинула голову. А я слышу лишь твой протяжный возглас. И я не останавливаюсь, мне показалось, ты прошептала мне об этом. Я испытаю все в тебе.

"Все женщины делают это", или иначе: "Так поступают все женщины" - назывался замечательный фильм Тинто Брасса. Я назвал этот текст также, потому, что уверен, - это название уместно как никакое другое. Кроме того, если вы видели фильмы Тинто Брасса, то наверняка согласитесь, что наши с ним убеждения вполне совпадают. Итак, речь пойдет о:
Вместо предисловия
У большинства нормальных мужчин вид женщины, справляющей малую нужду, вызывает как минимум возбуждение. Не отрицайте - это так. Как вы поступите, если, проходя через двор, случайно увидите кусочек белого зада нестарой ещё женщины, считающей, что она надежно скрылась за помойным баком и услышите характерный струящийся звук, издаваемый напряженной поспешной струей? Изнасилуете? Вряд ли. Убежите, сломя голову, плюясь и ругаясь? Тоже мало вероятно. Вы, скорее всего, постараетесь, походя, увидеть максимум, а что не увидели - представить себе получше.
Наверняка, каждый из нас становился вольным или невольным свидетелем мочеиспускания женщин. Кто-то забудет об этом сразу, а кто-то возбудится и вечером оттрахает жену/подружку на пять баллов.
Действительно, есть в мочеиспускании женщины нечто очень личное, очень, я бы сказал, эротичное и возбуждающее. Лично для меня, впечатление многократно усиливается, когда этот акт не срежиссирован заранее, а происходит естественно, в нормальной жизненной ситуации. Это тот случай, когда вы становитесь случайным свидетелем этого удивительного таинства.
Я хочу поделиться несколькими реальными случаями из моей жизни. Ничто тут не выдумано.
Почему женщины писают из попы?
Женщины привлекали меня с раннего детства. При этом года в четыре меня крайне интересовали половые различия. Одним из наиболее существенных проявлений пола для меня в то время была манера разнополых людей ходить в туалет.
Я хорошо запомнил летний лагерь в детском саду - так называемая "дача". Шел 1972-й. Все воспитатели (все они были женщины) делились для нас на "добрых" и "злых". "Добрые" проявляли к нам хоть какие-то человеческие чувства, в то время как "злые" не считали нас за людей. Наверно, первый раз, когда я по настоящему заметил и оценил половые различия, случился именно тогда.
В лагере у нас были общие туалеты. Настолько общие, что даже перегородок там не было. По-видимому, воспитательницы каким-то образом отслеживали, чтобы не случалось массовых одновременных справлений нужды девочками и мальчиками. С другой стороны, вряд ли я тогда воспринимал сверстниц как женщин, и то, что они усаживались на унитаз всякий раз, когда посещали туалет, возможно, воспринималось мною как проявление девчоночьей глупости. В любом случае, до описываемого сейчас момента я не задумывался о существенных анатомических различиях между мужчинами и женщинами.
Итак, в этом самом туалете без перегородок, в тихий час, я сидел и банально в одиночестве какал. Неожиданно в туалет вошла воспитательница. Имени её я не помню, но определенно, это была "злая" воспитательница. Я подозреваю, что у воспитателей был свой отдельный туалет, так как подобный случай со мною более не повторился. Тем не менее, она, по-видимому, решила воспользоваться детским туалетом, - в тихий час, какая разница? Я вряд ли оценю сейчас её возраст. В четыре года это ещё не дано. Однако, вспоминая то, что я увидел, можно сказать, что она определенно не была старой. Вероятно, ей было чуть больше тридцати.
Как и полагается "злой" воспитательнице она окинула меня свирепым взглядом. Я весь сжался - ну думаю, попадет сейчас за то, что не сплю в тихий час. Похоже, что мое присутствие нисколько не смутило "злую" воспитательницу. В туалете было три унитаза. Я сидел на среднем. Унитазы были детские - маленькие. Воспитательница подошла к унитазу справа, развернулась к нему спиной и привычным движением задрала халат. "Сейчас она будет какать", подумал я. Воспитательница стянула трусы до колен и неловко присела над унитазом (как я уже сказал, унитаз был низеньким - детским). Я видел, как она смотрит между своих ног, чтобы не промазать мимо унитаза. На стульчак она не села, но присесть ей пришлось довольно глубоко. От её зада до кромки унитаза оставалось сантиметров двадцать. Наконец, правильное положение было выбрано.
В следующее мгновение, я увидел то, что перевернуло мои представления о мире и надолго привело меня в недоумение и заблуждение по поводу женской анатомии. Я внимательно смотрел на профиль "злой" воспитательницы. Я видел её белую ляжку и ещё более белые трусы, закатанные в трубочку на коленях. Вдруг неожиданно воздух был разорван свистящим звуком и из под воспитательницы вырвалась широкая струя мочи. Через мгновение к свисту добавилось громкое шипение: ш-ш-ш-ш-ш. Струя била под углом в сорок пять градусов в фаянс унитаза. Моча женщины была почти прозрачна, а поток был сплющенный - почти плоский и имел вертикальное сечение. Её струя была шириной не менее трех-четырех сантиметров и ещё расширялась к низу. Ширина потока менялась, он принимал разные довольно замысловатые формы, иногда напоминал косичку, а в какой-то момент даже раздвоился. При этом третьим направлением вертикально вниз прямо из под попы воспитательницы закапали одинокие капли мочи, отбившиеся от общей струи.
Я смотрел изо всех глаз. В голове одновременно возникли десятки вопросов один другого глупее: если воспитательница села какать, то почему она писает? Где её петушок? Некоторые вопросы отпали сами собой. Удивительную мощность, с которой извергалась струя мочи из женщины, я сразу же объяснил тем, что воспитательница явно не в духе - ведь это была "злая" воспитательница. Я стал внимательно рассматривать источник этого поразительного потока. В глаза бросился неопрятный, как мне показалось, кусок черного меха, который неестественно торчал между ног женщины. Он был выпячен вниз полуовалом. Отдельные волоски выбивались из общего куста. Именно из этого меха и вырывалась наружу струя.
В какой то момент из этих зарослей показался небольшой красно-розовый кусочек кожи. Он казался тоненьким и беззащитным как лепесток. Его цвет резко контрастировал с белой, не загорелой ляжкой женщины, создавая впечатление раны между ног "злой" воспитательницы. По-видимому, широкий поток жидкости, изливающейся в унитаз, задевал этот странный кусочек, потому что он постоянно еле заметно вибрировал. Он так и не убрался до конца мочеиспускания (Вспоминая теперь эту сцену, я думаю, что это была видна ближайшая ко мне, т.е. левая малая половая губа воспитательницы. Я знаком с женщиной, у которой малые половые губы здорово торчат наружу из под больших. Когда она писает, передние края её малых половых губок свободно полощатся в струе мочи).
В любом случае, на петушок этот кусочек кожи мало походил. Значит у "злой" воспитательницы петушка вообще нет. Догадаться, что у женщины помимо анального отверстия есть ещё и специальное, для того, чтобы писать, было выше моих сил на тот момент. Именно тогда я сделал предположение о том, что женщины писают из попы.
В это время струя "злой" воспитательницы начала ослабевать. Моча уже некоторое время свободно, почти без напора текла вертикально вниз нешироким ручьем. Удивительные, разрывающие воздух свист и шипение, прекратились и, издаваемый ей теперь звук, напоминал струю воды, вытекающую из наполовину открытого крана.
Похоже, она заканчивала писать. В этот момент она, наконец, заметила моё существование и, главное, мой интерес к тому, что она делает. "Тебе что, делать нечего?" - был задан прямой вопрос, - "а ну-ка давай отсюда". Я кое-как подтерся и пулей выскочил из туалета.

Сразу после этого случая я долго размышлял о том, как же на самом деле устроены женщины. Этот вопрос не давал мне покоя. Мне даже снились сны, ночные кошмары, в которых "злые" воспитательницы писали из попы, а у "добрых" были аккуратные петушки.
Я пытался тут же получить ответ на мучившие меня вопросы у того, кто мог хоть как-то прояснить ситуацию. Этим кем-то были сверстницы - девчонки. Я смутно представлял, что девочки гораздо ближе к женщинам, чем мальчики. Кроме того, девочки охотно показывали нам свои половые органы, чем большинство парней и пользовались время от времени. Считалось особым шиком дотронуться до щелки пальцем. К этому моменту у меня уже пропал чисто спортивный интерес, к разглядыванию девичьих писек (мы их называли "кошельки" - так как по форме они тогда здорово напоминали маленькие попки или кошелечки).
На этом этапе меня мучили практические вопросы, и я их задавал девчонкам. Вид девичьих писек нагонял на меня тоску. Я вспоминал могучий черный мех между ног "злой" воспитательницы. Кошелёк сверстницы даже отдаленно не походил на это. На прямой вопрос, откуда ты писаешь, большинство девчонок отвечало: "из письки". Но никакой письки, в моем понимании, у них не было. Я даже несколько раз просил одну девицу писать при мне, что она охотно и делала. Однако, ничего приметного, кроме жалкой струйки между её ног, я не увидел и сделал окончательный вывод, о том, что женщины писают из попы.
Я помню, что жил с этим убеждением довольно долго. Гораздо раньше этого я узнал о наличии у женщин влагалища. При этом я искренне решил, что женщина писает из влагалища.
Вероятно, документальное описание источника мочи у женщин я получил только учась в школе. Мать моего приятеля была медсестрой. У них дома, мы с приятелем втихаря рассматривали медицинские книги с очень подробными картинками и разрезами. Здесь я и узнал о том, что имеется третье отверстие - уретра, из которой и писает каждая уважающая себя женщина.
Пляжный туалет
Тем не менее, интерес, испытанный мною тогда в детском саду, подсознательно привел меня к убеждению, что женское мочеиспускание является сугубо половым актом. Он не мог не вызывать возбуждение и интерес. В те мои ранние годы я очень интересовался этим процессом. В памяти запечатлелся такой эпизод.
Мне было пять лет. Мы с матерью отдыхали на Юге, в Сочах. На пляже были большие очереди в общественный туалет. Кроме того, оставить ребенка одного на пляже считалось не безопасно. Поэтому мать брала меня с собой в женский туалет. Я не очень страдал от этого.
Помню как-то в очередной раз мы зашли в женский туалет. Мать дождалась своей очереди в кабинку и приказала мне "стоять и никуда не ходить". В этом туалете было около шести кабинок, разделенных невысокими стенками. Вместо унитазов здесь были аккуратные отверстия в полу, по обеим сторонам которых располагались невысокие приступочки для ног. В таких туалетах женщины вынуждены глубоко присаживаться на корточки. Дверей в этих кабинках не было. В туалете было шумно. Женщины спешили. За внешними дверями туалета привычно толпилась очередь.
Я оказался напротив кабинки, в которую зашла молодая женщина. Как я уже говорил, я не мог в то время даже примерно определить возраст. Вспоминая сейчас, по всей видимости, ей было лет 25. Она была очень высокой, стройной и загорелой, одетой в светлое легкое платье. Помню, я про себя оценивал таких женщин как "красивых". У неё была пляжная холщовая сумка, которую она зацепила кое-как за торчащий из задней стены гвоздь. Меня отделяло от женщины около двух- двух с половиной метров. Ростом я был ей ниже пояса.
Она деловито развернулась ко мне лицом, встала на приступочки по краям отверстия в полу и начала задирать платье вверх. Быстро добравшись до плавок, она зацепила резинку двумя пальцами и начала спускать трусы вниз, одновременно придерживая локтями края платья и присаживаясь над отверстием.

Заняв конечное положение, она быстро оглянулась назад и по сторонам, одновременно подбирая края платья, опустившиеся опасно низко к очку в полу. По окончании этой операции, прямо перед собой, я видел молодую красивую женщину, присевшую раскорякой над дыркой. Вокруг её талии было скомкано платье. Неестественно растянутые, спущенные до колен зеленые трусы, надежно прикрывавшие от моих глаз волосы между её ног.
Женщина замерла на пару секунд, сосредоточилась. Её лицо в этот момент не выражало никаких эмоций. Я затаил дыхание. Как и ожидалось, из-под трусов потек ручеёк. Женщина начала писать. Ручеёк был совсем не сильный, при этом вытекал он как-то в сторону, нацеливаясь в самую кромку отверстия в полу.
С самых первых капель женщина внимательно следила за тем, что происходит у неё между ног. Неправильное направление струи не осталось незамеченным. Женщина задвигала телом над отверстием, в результате чего струя приняла почти вертикальное направление и оказалась направлена почти в центр очка в полу.
Сразу после этого, моя жертва, похоже, расслабла какие-то свои женские мышцы, и в отверстие устремился не широкий, но сильный и прямой как струна поток мочи. В какой-то момент у меня создалось впечатление, что женщина сидит верхом на слегка желтоватой сосульке.
Женщина ещё несколько раз меняла свое положение, отслеживая направление струи. Как только поток усилился, струя стала предательски смещаться вперед, и женщине пришлось привстать и слегка наклонить тело вперед, чтобы не сделать лужу на полу.
Кстати сказать, весь пол в кабинках этого туалета был залит женской мочой. Большинство женщин проходили в кабинки на цыпочках. На неровном бетонном полу там и тут стояли лужи разной глубины. Всё это хозяйство регулярно засыпали хлоркой для дезинфекции. Так что, почувствовать неповторимое амбре, которым обладает женская моча, здесь было невозможно. Да и при таком количестве мочи, амбре вполне могло превратиться в обыкновенную вонь.
Как я уже говорил, в туалете было довольно шумно. Одновременно, в отверстия в полу извергались от четырех до шести женских струй. Никто не стеснялся здесь своего напора. Казалось наоборот, женщины соревнуются, стремясь в кратчайшее время вытолкнуть накопившуюся в их мочевых пузырях урину. При этом создавалось много шуму, пенного характерного женского свита и брызг. Очевидно, именно из-за поспешности так много мочи попадало на пол. Время от времени было слышно, как кто-то в соседних кабинках рвал газету и спешно подтирался.
Я наблюдал за "своей подопечной" не дыша. Она уже почти закончила и не заботилась о том, куда упадут последние капли. Как и многие женщины, которые долго терпели перед тем как попасть в туалет, она прерывисто выталкивала из себя последние струи, сокращая мышцы вокруг уретры и ануса.
Тут она подняла голову, и наши глаза встретились. То, что в туалете находится маленький мальчик, её вряд ли удивило. Но тот интерес, с которым я наблюдал за тем, что она делает, не остался незамеченным. Женщина с досадой, как мне показалось, отвела от меня глаза, левой рукой нервно схватилась за передний край трусов, правой же она прижала скомканное платье к спине и пару раз энергично присела, чтобы избавиться от последних капель. У неё не было бумаги, чтобы подтереться. Капель я не увидел, но мельком заметил черные волосы между ног. Они были менее густые, чем у "злой" воспитательницы и с этого ракурса обладали почти правильной треугольной формой. Очевидно, отдыхая на Юге, она подравнивала волосы на лобке.
После того, как относительная чистота между ног была достигнута, женщина поспешно привстала, сильно наклонив вперед тело, так, что я увидел её грудь, закрытую глубоким купальником. Трусы в одно мгновение были водворены на место. После этого она выпрямилась и опустила, а затем аккуратно одернула платье. Мне запомнился последний неприветливый взгляд, которым она одарила меня, выходя из кабинки. Он отчетливо говорил о том, что она правильно меня поняла. Несмотря на свои пять лет, я нарушил таинство священного ритуала женского мочеиспускания. С этого момента я отчетливо понял, почему общественные туалеты разделяются на женский и мужской.
Спортивные сборы
Шли годы. Очевидно, были и другие менее запомнившиеся мне свидетельства проявления женской индивидуальности. Через пару лет меня перестали пускать в женский туалет, а чувства раннего детства подзабылись и притупились.
Следующее воспоминание относится уже к более старшему возрасту. Я учился в седьмом классе и занимался спортом - греблей. Во время весенних каникул все гребцы выезжали на сборы в Голую Пристань - небольшой островной поселок недалеко от Херсона. На этой самой Голой Пристани мы жили в домах местных жителей, у которых наша спортивная база снимала площадь. Как правило, мы жили по двое-трое, плюс, конечно, хозяева.
В единственном большом доме поселились девчонки - гребчихи со своей тренершей - Барковой. Их там жило человек восемь.
Подъем был в семь часов утра, и сразу после отправления естественных потребностей, мы обязаны были топать к дому Барковой на построение перед первой утренней тренировкой. Как правило, никто не опаздывал - все собирались вместе довольно ровно.
Именно на это время пришелся весенний перевод часов. Шел 82-й год - этот перевод часов осуществлялся чуть ли не в первый раз и наши тренеры, разумеется, напутали со временем - перевод часов был делом новым. В результате, нашего тренера и ещё пару-тройку ребят в других домах разбудили хозяева. Многие же, в том числе и девицы, позорно проспали.
Было туманное утро ранней весны. Прохладно. На полянке, на которой обычно собирались на утреннюю поверку, топтались несколько человек. Люди постепенно подтягивались. Время безнадежно приближалось к середине тренировки.
Надо сказать, что упомянутая мною полянка общего сбора располагалась как раз за огородом большого дома, в котором жили гребчихи. Дальний угол огорода этого дома, который упирался в нашу полянку, венчал деревенский туалет типа "сортир". Именно в нем наша женская половина справляла малую и большую нужду.
За пять минут до этого наш тренер побежал в большой дом и разбудил Баркову, а та, в свою очередь, разбудила своих подопечных. Эти девицы были старше меня кто на два, а кто и на три года. Таким образом, они учились в девятых- десятых классах. Вообще, на этих сборах я был самым младшим.

Мы с Лехманом - моим напарником стояли, облокотившись на забор, и тихо досыпали ранний подъем. Вплотную к забору, спиной к нам в этом месте располагался упомянутый сортир.
В это время женская часть сборов начала появляться на улице. Тогда мы все одевались одинаково, вернее, нас всех одевала спортивная база. Стандартный темно-синий спортивный костюм и двухцветная болоньевая куртка - предмет гордости всех разрядников.
На крыльце большого дома появилась стайка девиц. От них отделилась одна и направилась по тропинке мимо грядок в туалет. Конечно! Они же только что проснулись и не выйдут на построение не отлив. Причем каждая. Мы с Лехманом тихо оживились.
Реальность превзошла все ожидания. Первая девица почесываясь подошла к туалету. Звукоизоляция у этой деревянной коробки была никакая. Всё было построено в одну доску.
Гребчиха заперла дверь изнутри на крючок. Потом раздался громкий шелест задираемой вверх болоньевой штормовки и менее отчетливый шорох спускаемых вниз спортивных штанов и трусов. Далее последовали несколько мгновений тишины, которая в один момент была разорвана форсированным шумом утренней девичьей струи. Под туалетом располагалась выгребная яма. Выкопано было метра на полтора. До уровня дерьма от очка в туалете было не менее метра. По звуку, раздававшемуся из туалета, создавалось впечатление крупного фонтана, который включили в полуметре от нас. Шум складывался из двух отчетливых частей: свист и шипение, которое раздавалось непосредственно за дверью туалета - так звучал мощный поток мочи, вырываясь из уретры спортсменки. Второй источник шума находился на метр ниже того уровня, на котором располагалась задница девчонки. В этом месте утренний фонтан достигал уровня дерьма, пенясь и разбиваясь на сотни брызг.
Впечатление было поистине захватывающее. Мы с Лехманом просто онемели. Ни у него, ни у меня не было сил даже обсудить происходящее.
В это время ручей в туалете начал ослабевать и, постепенно, сошел на нет. Ещё покапав пару секунд, девица на мгновение затихла, вероятно, для того, чтобы удостовериться в том, что она отдала сортиру всё содержимое своего мочевого пузыря.
После этого шорохи водворяемой на место одежды повторились в обратной последовательности. Сначала еле слышно прошелестели трусики и спортивные штаны, затем с громким шорохом на место была возвращена штормовка. Щелчок крючка на двери нужника, и девица с чувством утреннего удовлетворения покидает маленький деревянный домик.
В это время к туалету уже подходила следующая спортсменка. Все предварительные звуки повторились в поразительно похожей последовательности.
Сначала в туалете было сделано несколько шагов - девица развернулась спиной к очку, а, следовательно, и к нам, потом шорох верхней и нижней одежды, короткое прицеливание и собирание с мыслями, и новый мощный ручей. Таким образом, мы стали свидетелями пяти или шести утренних женских моционов.
Девицы, похоже, спросонья не очень соображали, что их могут слышать стоящие рядом коллеги противоположного пола и мочились на свой обычный манер, то есть в полную силу, ничем не сдерживаемой струей - кому как позволяла ширина их женских пипок.
Звуки от раза к разу варьировались. Двух одинаковых не было. Все-таки женское мочеиспускание очень индивидуальный процесс. Кто-то писал, издавая уретрой хорошо различимый характерный женский свист, у кого-то моча текла широкой свободной струей, кто-то мочился таким потоком, что напоминал пожарный насос или лошадь. Единственное, что объединяло каждое посещение туалета, был неизменно мощный напор и большая продолжительность мочеиспускания (каждая мочилась не менее пол-минуты - сорока секунд).

Все это действо продолжало около пятнадцати минут. К этому времени к нам уже подошли старшие ребята и присоединились к нашему развлечению. Они послушали недолго и, заметив, что к туалету направляется сама Баркова - женский тренер, как бы шутя, отогнали нас от туалета.
Одноклассницы
Я учился в десятом, последнем в школе тех лет, классе. Во время зимних каникул мы поехали с классом в Прибалтику. Все переезды осуществлялись на автобусе. Расстояния при этом покрывались значительные. После каждого длительного перегона во время остановок мы спешили воспользоваться ближайшим туалетом.
Во время одной из остановок мы оказались на крохотной площади маленького населенного пункта. Это было транзитное место, что-то вроде автобусного вокзала. В углу площади располагался туалет на три очка - два в женской и одно в мужской части.
Я не очень хотел в туалет и поэтому забежал в ближайший магазинчик - в то время в Прибалтике продавалась масса вещей, которых в Ленинграде было не купить. Выйдя из магазина, я, все-таки решил зайти в туалет - предстоял не близкий путь.
У женской двери ещё толпилось несколько женщин и, среди них, мои одноклассницы. В кабинке с буквой "М" было свободно. Я зашел в туалет без всякой задней мысли.
Конструкция туалета была такова, что все три очка в полу располагались в один ряд на одинаково расстоянии. При этом женская и мужская часть туалета были разделены тоненькой фанерной перегородкой. Перегородка была густо расписана нецензурщиной. В полуметре от пола перегородка была аккуратно проковыряна, по всей видимости, ножом. Отверстий было несколько, каждое в большой палец в диаметре.
В туалете было тихо. За тонкой перегородкой, находились две взрослые женщины. Обе они уже пописали. Одна из них, закончив процесс немного раньше, ждала другую, которая, в это время тщательно упаковывалась в зимнюю одежду. Женщины негромко разговаривали.
В это время я уже собирался уйти из туалета. Однако, женщины за стенкой тоже, наконец, направились на выход. За перегородкой произошла быстрая смена караула. В женское отделение ввалились шумной парой мои одноклассницы.
Я учился с ними вместе два года, и мы платонически дружили. Они же были ближайшими подругами. В то время я был безответно влюблен в одну из них. Как это бывает в шестнадцать лет, я её боготворил. Она представлялась мне божеством, лишенным плотских слабостей и позывов. Я допускал, что время от времени она посещает туалет, но гнал от себя мысли об этом. Подобные фантазии могли омрачить её божественный образ, а я этого не хотел. В этот раз, я почему-то решил задержаться в туалете. Возможно, потому, что был в кабинке один, и, уже сделав свои дела, мог сохранять полную тишину.
Короче, я решил послушать, что будет происходить за перегородкой. Девицы были подстать одна другой - обе рослые, стройные, симпатичные. Они оживленно о чем-то беседовали. Говорили громко. Разговор иногда прерывался дружным хохотом. Одновременно они обе копошились в своей одежде - обе были одеты в шубы. За перегородкой слышался негромкий топот их зимних сапог - одноклассницы занимали боевое положение.
Неожиданно, в их оживленную беседу вплелся громкий шум, как будто-то кто-то открыл водяной кран на полную мощность. Я не сразу понял, что происходит, но через мгновение до меня доперло, что одна из моих соседок уже заголила заветное отверстие и приступила к долгожданному акту справления малой нужды.
Одновременно, я по достоинству оценил конструкцию этого деревенского туалета. Дело в том, что мужское и женское отделения имели общий резервуар с экскрементами. Если визуально мы были разделены, то акустически, мы как бы находились в одном помещении и я слышал ровно то же, что и невольные участницы этого происшествия. Более того, так как отверстия в полу находились всего лишь в полуметре друг от друга, я отчетливо видел следы струи на поверхности содержимого резервуара.
С первых же секунд по поверхности жидкости, которая виднелась в моей части туалета, пошла заметная рябь. Кроме того, слева, со стороны перегородки вылетали сотни мелких брызг. Казалось кто-то балуясь стреляет из водяного пистолета. Кроме того, в туалете было холодно, и я увидел легкий парок, который поднимался от горячей женской мочи.
Я остолбенел, сердце бухало в груди. Я пытался представить себе, как же надо хотеть в туалет, чтобы извергать из себя такой поток. Тогда я ещё не воспринимал себя, а также своих сверстников и сверстниц взрослыми. Мы были подростками, а, следовательно, должны были отличаться от взрослых людей. В памяти неожиданно всплыли ассоциации далекого детства, я вспомнил "злую" воспитательницу и женщину в пляжном туалете.
Ошеломляющий фонтан за тонкой перегородкой, автором которого была моя одноклассница, по мощи был сравним только с тем, что продемонстрировали уже упомянутые ранее достойные женщины из моего детства. Но те женщины были взрослыми, и так остались в моей памяти представителями непостижимого на тот момент мира взрослых людей, в котором высокие, чистые, изящные, самостоятельные и надменные женщины присев на корточки, неожиданно могут исторгнуть из себя лошадиную струю полупрозрачной пенящейся мочи, сопровождая это действо ошеломляющим свистом и шипением своих мочеточников. В голове крутилась мысль о том, что, мой идеал, моя любовь, не может так вульгарно по-коровьи ссать. Значит, это мочится её подружка.
Через десять секунд все сомнения на этот счет были развеяны напрочь. К первому потоку присоединился второй. По мощи он ни в чем не уступал. Главным отличием был пронзительный свист, и примешивающееся к нему шипение, которым сопровождалось это мочеиспускание. По поверхности мочи, видимой в очке, пошли уже настоящие волны.
Оживленный разговор, который вели подруги, при этом не прерывался ни на секунду. Я хорошо слышал слова произносимые одноклассницами, но практически не понимал их смысла. Единственное, что я понимал из их разговора, это то, что их болтовня совершенно не касалась того, что они в данный момент делали. То есть титанический поток, непрерывно и беззастенчиво исторгавшихся из их девственных писек, был для них чем-то обыденным, само собой разумеющимся, повторяющимся не первый раз. Они были давними подругами и совсем не стеснялись друг друга и производимого каждой шума:У меня создавалось впечатление, что в соседней кабинке не два, а четыре человека, причем двое - мои одноклассницы, которые громко и беспечно болтают о своих девчоночьих пустяках, а двое других - взрослые женщины, сосредоточенно опорожняющие свои до боли переполненные после черырехчасового путешествия мочевые пузыри.
Между тем, девичьи струи начали ослабевать. Облегчение явно было близко.
Запомнилось то, как они заканчивали мочиться. Наступил финальный момент, когда собственного напора урины было уже недостаточно, а их истерпевшиеся мочевые пузыри были ещё не в состоянии равномерно излить остатки собственного содержимого. В этот момент девицы начали активно использовать мышцы, которыми изобилует их промежность, старательно выбрызгивая последние миллилитры мочи в равнодушные отверстия в полу.
Происходило это практически одновременно. Короткие, звучные всплески раздавались попеременно, то совсем близко, то, чуть подальше от меня.
Таким образом, я убедился, что идеальных женщин в природе не существует. Даже самая любимая и боготворимая женщина, при условии, что она обладает мочевым пузырем нормального размера, может, в силу обстоятельств, дотерпеть до такого состояния, что ей придется не ссикать или писать, и даже не мочится, а мощно по-коровье ссать, чтобы достигнуть чувства недолгого, но истинного блаженства.
Вагон
Примечательный случай из этой серии произошел со мною в самом начале девяностых. К этому времени я уже учился на последнем курсе института и был женат. Юношеская гиперсексуальность, если ещё и не прошла к тому времени, то я успешно усмирял её в постели с женой. Наша дача располагалась в Новгородской области, в ночи езды на поезде от Санкт-Петербурга.
В этот раз я ехал на дачу один. С билетами была непруха, и мне досталось место на верхней полке у туалета. Вагон был плацкартным. Поезд отправлялся поздним вечером и прибывал на место около восьми утра следующего дня. Примерно в пять часов утра состав подцепляли к другому локомотиву. В результате, наши вагоны стояли без движения полтора часа, ожидая "подкидыша" (так назывался этот локомотив).
Под утро, всякий раз повторялось одно и то же. Перецепка локомотива производила столько шума и грохота, что практически вся более или менее трезвая часть плацкарта просыпалась. Напомню, что время было это около пяти утра.
В этот раз я лежал на верхней полке у стенки вагона, которая граничила с туалетом. После отцепки локомотива наступила тишина, лишь кое-где было слышно сопение дремлющих людей. Было уже светло. Люди, разбуженные железнодорожным шумом, пытались уснуть по-новой. Но до этого многие направились в туалет, чтобы спать спокойнее.
Как оказалось, стенка туалета, рядом с которой я лежал обладала неплохой шумоизоляцией. Люди пошли в туалет нескончаемой вереницей - туалет в другом конце вагоне не работал. Я не мог уснуть и, от нечего делать, начал прислушиваться к шуму за стенкой.
Игра повторялась раз за разом по одному сценарию. Сквозь прикрытые веки я следил за тем, кто проходил в туалет. Естественно, меня интересовали только молодые женщины. Однако игра складывалась не в мою пользу. То ли звукоизоляция стенки была выполнена на пятерку, то ли женщины стеснялись полной тишины, наступившей в вагоне, и сдерживали свое естество.
Я "прослушал" уже пять или шесть достойных девиц и был на грани уныния. Одно и то же повторялось раз за разом. Каждая женщина несла в руках полотенце и нехитрые приспособления для мытья: мыло и, иногда, зубную щетку. Очередная "прослушиваемая" подходила к двери, ведшей из вагона в предтамбурное помещение с туалетом. Открывала эту дверь, закрывала её за собой. Потом открывалась дверь туалета, закрывалась с шумом, отчетливо слышался щелчок запираемого замка. Следующим стандартным звуком, как правило был негромкий стук, укладываемых на полочку мытвенных принадлежностей. Полотенце цеплялось на шаткий крючок. После этого в туалете наступала относительная тишина.

Вне сомнения, женщинам требовалось некоторое время, чтобы развернуться спиной к унитазу, приспустить брюки или тренировочные или задрать вверх платье, после чего, привычным движением спустить на бедра слегка пахнущие мочой, надетые ещё вчера, до посадки на поезд, трусы, присесть, заняв удобное и безопасное положение, и только после этого дать волю струе облегчения.
Женщины были вынуждены вести себя в туалете очень осторожно, так как там было довольно грязно. Может быть неудобная поза, а может, как я уже говорил, смутная боязнь быть услышанными заставляла женщин отпускать мочу почти беззвучно.
Два или три раза я слышал неосторожные всплески, которые в тот же миг прерывались, превращаясь в боязливое капание или исчезая совсем. После того, как очередная женщина заканчивала мочиться, на короткое место водворялась полная тишина - женщина возвращала на место одежду. Затем слышался шаг или два, раздавался шум сливаемой воды, и начинались поспешные дергания умывальника. После чего "партизанка" покидала своё утреннее убежище. Я совсем сник.
Следующей на очереди была невзрачная девчонка, на вид 18-и, 19-и лет. Она была одета в серый шерстяной свитер и синие тренировочные брюки. Негустые, короткие волосы мышиного цвета, кое-как, спросонья были убраны с лица. Она была невысокая со слабо очерченной грудью и почти мальчишескими формами тела. Одним словом я бы охарактеризовал её как довольно невзрачную герлу.
Я заметил, что у неё не было ни мыла, ни полотенца. С большой вероятностью, она шла с единственной целью - быстренько справить нужду и продолжить сон. Не успела она войти в туалет как я начал терять к ней интерес. Выглядела она, прямо скажу, не возбуждающе.
Я машинально прислушивался к тому, что происходило за стенкой. Поспешно захлопнув за собой дверь, девица уверенно щелкнула замком. Были отчетливо слышны пара шагов, которые она сделала по направлению к унитазу. Последующего времени ей, вероятно, едва хватило, чтобы стянуть трусы за компанию с трениками и присесть. Через мгновение тишина в нашей части вагона была нарушена внезапным и отчетливо различимым шумом, доносившимся из туалета.
Начало её мочеиспускания было похоже на взрыв. Казалось, девица накопила пол-литра мочи в преддверье влагалища, и ей достаточно было присесть, слегка раздвинув ноги, чтобы скопившаяся в ней, горячая урина широким потоком хлынула наружу.
Учитывая звукоизоляцию разделительной стенки, которая не позволяла прорываться наружу случайным звукам, можно себе представить, каков был уровень шума внутри туалетной кабинки, и какой невероятной силы струя била в металлический унитаз вагонного туалета.
Я долго пытался подобрать эпитет к тому, что услышал, но подходит только один: её мочеиспускание было ЯРОСТНЫМ. Создавалось впечатление, будто рядом прорвало водопроводную трубу.
На удивление были слышны практически все составляющие полноценного женского мочеиспускания. Её пипка по-женски эротично свистела и, одновременно издавала целый букет шипящих звуков. Мощная струя безапелляционно била в металлическое дно унитаза, который звонко откликался на безудержный напор девицы.
Постепенно, к общему букету звуков добавился ещё один, булькающий звук с постепенно снижающейся тональностью. Было понятно, что, несмотря на неполную герметичность унитаза, свежая моча скапливается в узкой спускной горловине, а девкин фонтан бьет прямо в этот спонтанно образовавшийся резервуар.
Я думаю, что девица эта с вечера довольно неплохо накачалась пивом. Проснувшись с утра, она ощутила настоятельный позыв избавиться от излишка жидкости, скопившегося в её мочевом пузыре. Именно поэтому у неё не было ни полотенца, ни мыла - не того было.
В это время за стенкой невзрачная девица брала заключительные аккорды. Слышимая часть программы, похоже, подходила к концу. Напор спал, первое, самое сильное желание писать было удовлетворено. Но это уже было и неважно. Через двадцать секунд девица уверенно нажала на педаль слива, и ещё горячая девичья моча была исторгнута из унитаза на рельсы.
Победив нужду, девица даже не ополоснула руки. Определенно, она даже не подтерлась, да и к чему это? Её моча, я думаю, мало отличалась по составу от недавно выпитого пива. А ведь пиво, та же вода!
Кстати, я удовлетворением заметил, что был не единственным человеком в нашем купе, который проявил интерес к происходящему за стенкой. Напротив, на нижней полке сидела старуха. Она уже давно не спала и тупо смотрела в окно. В самый разгар вакханалии звуков, которая разворачивалась в метре от нас, она процедила сквозь зубы: "Во бесстыжая-то!".
И я был с ней полностью согласен!

Выйдя на подиум, он какое-то вpемя пpодолжал чувствовать себя частью той массы людей, что сидели в темном несимметpичном зале. Hо гpаница уже легла между ними. Он стоял, освещенный
мягким кpасноватым светом пpожектоpа, а они pаствоpялись в полумpаке и могли позволить себе гpимасничать, шуметь, говоpить, смеяться и до непpиличия откpовенно pазглядывать его.
Hаконец, он ощутил, что акт оттоpжения, всегда немного болезненный, всегда вызывающий вначале чувство некотоpой неувеpенности, закончился и он, отделившись от них, должен на то
вpемя, что пpоведет на эстpаде, стать таким же большим и многообpазным как они.
Пауза затягивалась. Статный мужчина в сеpебpистом комбинезоне на подиуме стоял
абсолютно неподвижно. Это было стpанно и неожиданно. Шум в зале постепенно стал затихать.
Hаконец, установилась гpобовая тишина.
Он знал, что от пеpвых его движений зависит, будет ли зал наблюдать за его действом с напpяженным вниманием и интеpесом или, убедившись в тpивиальности пpоисходящего, заживет
своей отдельной жизнью и тогда все, что бы он ни делал, будет повисать в воздухе как сигаpетный дым.
Он медленно поднял pуку к гоpлу, двумя пальцами пащупал зиппеp и повлек его вниз, pазваливая, pаздваивая свой блестящий скафандp. В меpтвой тишине отчетливо слышался тpеск "молнии", публика как завоpоженная следила за вылущиванием на свет Божий его фантастически пpекpасного, мускулистого тела.
Hа его узких бедpах остались только узенькие полупpозpачные плавки.
- Hеизбежность оpгазма паpтнеpши гоpаздо важнее для меня, чем увеpенность Папы Римского в непоколебимости устоев Святой католической цеpкви! - медленно пpоговоpил он в микpофон.
Гулкая тишина.
- Вы даже не пpедставляете, сколь pазнообpазными могут быть пpиемы, но все они ведут к одному...
Он ощутил, что достиг кульминации, поpа подходить к действу.
- Соитие должно быть пpостым и ясным.
Он почувствовал, как подобpались женщины в зале.
- Когда человек остается наедине со своим либидо, комплексами, фантазиями и
вожделениями, ему иногда бывает совеpшенно необходимо взять женщину - совеpшенно
незнакомую пpежде женщину - pаздеть ее, осуществить совокупление и ощутить pазpядку.
Зачинатели нашей цивилизации называли это катаpсисом.
Равновесие установилось. Более того, он чувствовал, что зал становится легче. "Они
пеpестали сопpотивляться". Ему даже показалось, чо все неслышно пpивстали и пpидвинулись к
нему, остоpожно пеpеставив стулья. Hа самом же деле все пpосто осознали неизбежность
пpедстоящего.
Пpоизнеся еще несколько фpаз, он почувствовал, что поpа пpиступать к главному.
- Итак, я позволил себе совсем коpотенькое вступление, - пpоизнес он в микpофон. -
Убедившись, что вы готовы, пpивыкнув к освещению, я пpиступаю к лотеpее.
Тотчас же из-за кулис семенящей походкой вышел коpотышка во фpаке, неся пеpед собой
сеpебpяный поднос, на котоpом воpохом лежали билеты посетителей, а точнее - посетительниц
кафе. Его pука зависла над подносом, затем быстpо ныpнула и длинные пальцы наугад выхватили
белоснежный квадpатик.
- Тpидцать девятый номеp! - пpовозгласил он в микpофон.
Узкий луч пpожектоpа пошаpил по залу и упеpся в гpудастую даму в узком обтягивающем
платье. Чувствуя на себе десятки глаз, она вспыхнула, ее спутник был в замешательстве. Однако
они знали пpавила.
Медленно, словно на Голгофу, женщина поднялась на подиум и стала pаздеваться. Затаив
дыхание, зал следил за каждым ее движением. Hаконец, на ней остались лишь туфельки на
высоких каблучках. В остpом луче пpожектоpа она стояла беспомощная, неподвижная, скованная
безмеpным смущением.
Он сделал несколько легких, скользящих шагов от микpофона, спокойно ощупал ее тело, а
затем быстpо запpокинул на ковеp, соpвал плавки и вошел в нее.
Зал наблюдал. Он начал движения. Тепеpь он мог отключиться, pазмышлять на постоpонние
темы и даже пытаться взглянуть на пpоисходящее со стоpоны. Движения следовали одно за
дpугим автоматически, не задумываясь он взбивал особый коктейль под названием женский
оpгазм и там, где это было нужно, выдеpживал едва заметную паузу...
Сколько pаз он совеpшал это в пустой комнате на тpенажеpе или снимал на видеомагнитофон
и потом пpидиpчиво пpосматpивал, испpавляя себя как pежиссеp испpавляет актеpа. Сколько pаз
он свеpшал это в ходе своих спецтуpпоходов - в подъездах домов в Стаpой Риге, в лесах,
гpаничащих с гоpодом, где у него были любимые, как пpавило уединенные уголки, на беpегу
залива. Там акт был таким, каков он есть. Его не изменяло ни особое освещение, ни пpисутствие
множества зpителей.
Бpать пpавильный pитм он тоже учился на беpегу залива. Всякий сбой сpазу же вылезал и был
хоpошо ощутим здесь. Ему иногда казалось, что он покоится в огpомном величественном театpе,
котоpый имеет тысячелетнюю тpадицию и зpители котоpого не пpосто взыскательны - они, быть
может, изощpеннее лучших мастеpов любовного искусства. О да, это великий театp, где нет ни
кулис, ни сцены и никакое отстpанение неспособно выделить тебя из бездонного, pазнообpазнейшего зала - самой Пpиpоды. Здесь он когда-то учился азам, здесь же познал
пеpвые неудачи и тpиумфы. Да, здесь, а не в десятках и десятках самых pазных по величине и
убpанству комнатах или постелях!
Hо зал не отпускал его. Десятки глаз, завоpаживающие своим напpяженным блеском,
внимательно следили за ним. Ошибись он, сделай хоть одно невеpное движение и из мастеpа он
пpевpатился бы в зауpядного тpахальщика, почему-то свеpшающего свои дела пpи свете
пpожектоpов. Hо он не ошибался. Он был гpоссмейстеpом в своей сфеpе.
"Hо pазве можно быть любовником - мастеpом? Ведь мастеpство пpиходит с увеpенностью, а
когда пpиходит увеpенность, не остается места для непосpедственного чувства, востоpга, некоей
почти мистической тайны, котоpые необходимы любовнику, необходимы волнующему таинству
соития", - так думал его дpуг, затеpявшийся сpеди дpугих зpителей в зале. Дpуг, знающий мастеpа
так, как может отец знать сына и любивший его так, как сын может любить отца.
Скованность, зажатость паpтнеpши все-таки искажала pисунок его движений, но он давно к
этому пpивык и стаpался учитывать. Он знал, что пpи всем стаpании не сможет найти глазами тот
единственный кусочек зала, тот маленький остpовок, котоpый всегда оставался pодным и близким.
Этим остpовком был столик, за котоpым сидели дpуг и жена.
Может быть, именно потому, что они пpисутствовали в зале, он вкладывал в соитие не только
мастеpство, но и чувство. Так или иначе, их настpоение вплеталось в его действо с незнакомкой.
Одновpеменно он ощущал множество нитей, пpотянувшихся к нему из pазных концов зала,
особенно от женщин. Они следили за его движениями плотоядно, pевниво, жадно. Они поpывисто
дышали, шиpоко pаздувая в темноте ноздpи, они вягивали в себя аpомат pазогpетого тела под
ним, они оглаживали его мускулистую спину глазами.
Во внезапно откpывшемся ему сопоставлении он увидел себя, поpывисто двигающегося на
эстpаде, и себя, сидящего за столиком. И здесь и там его окpужали люди. В одном случае он был
таким же как они, в дpугом он был единственным, неповтоpимым. (Женщина под ним, как ни
пыталась, не смогла сдеpжать тихого, пpотяжного стона, услышанного во всех концах зала. Он
знал, что сейчас она начнет кpичать непpеpывно, электpизуя зал. Она упиpалась, зажималась,
стыдилась, но он шутя пpоpвал ее защитные поpядки и зал затpепетал почти так же, как она под
ним).

"Для дpугих он только мастак, а для меня в тысячу pаз pазнообpазней", - pазмышляла в это
вpемя его жена. - "Милый супеpмен, я обязательно испеку тебе сегодня пиpог с яблоками. Я не
думала, что все удастся так блестяще... Hадо всегда веpить, что все получится наилучшим
обpазом. Это вселяет в него увеpенность. Как стpашно быть для него ничем и как пpиятно быть
для него всем!"
Она покосилась на его дpуга:
"Hу, если не всем, то очень многим."
Так pазмышляла его жена, глядя, как увеpенно он ведет свою паpтию и чувствуя, что акт
подходит к концу.
"Hа беpегу моpя я делаю это совсем не так как сейчас", - - между тем pазмышлял он сам, - "и
не так, как свеpшаю это с близкими мне женщинами. Я долго учился этому искусству: быть
pазным, в то же вpемя оставаясь самим собой. Hо кто в это повеpит? Жена, навеpное, полагает,
что во мне пpопадают задатки актеpа. Дpуг - что я лицемеp. Впpочем, это одно и то же."
Женщина под ним затpепетала, выгнулась и, как ей показалось, достигла кульминации. Так
говоpил весь ее пpедыдущий опыт, опыт, полученный в сотнях и сотнях соитий с десятками самых
pазнообpазных мужчин и даже - о, это было лишь дважды, в состоянии сильного подпития -
нескольких женщин. Итак, она была убеждена, что уже достигла Беpега. Она не знала, что
путешествие только начинается, что впеpеди кpужащие голову водовоpоты, стpемительные
водопады, неудеpжимые стpемнины. Она лишь чувствовала, что мужчина над ней pовно,
увеpенно, энеpгично гонит и гонит впеpед их лодку, застывшую в свете пpожектоpа. Ей стало
стpашно. Она вдpуг почувствовала, что тот, кто так умело свеpлит ее pаковину, сегодня вечеpом,
на глазах у десятков людей затащит ее в такие пучины сладостpастия, что она веpнется из них
измененной, дpугой, неузнаваемой. Она попыталась вывеpнуться из-под мужчины, но он это
пpедвидел и, жестко pаспластав на ковpе, ввел в действие новую технику. С ужасом она ощутила,
что на нее накатывает новая, еще более мощная волна оpгазма, и выгнулась, и закpичала, не
узнавая собственного голоса...
Зал неистовствовал. Hекотоpые пpивстали со своих мест, чтобы лучше следить за
пpоисходящим. Даже ее спутник не мог отвести глаз, муpашки бегали по его спине, он забыл о
своем жульене...
Дpуг тоже сpазу отметил мастеpскую смену техники.
"Hеужели для того, чтобы ввести эту куpицу под ним в pайские кущи, непpеменно необходимо
pасслаиваться? Ведь ему скоpее необходима цельность. Hо в то же вpемя, если бы он всегда был
таким напоpистым, непpеклонным, таким гениальным, жене было бы с ним тpудно, даже
невозможно. Он замучил бы ее насмеpть. То, что пеpеживет сегодня женщина на эстpаде, можно вынести только один - два pаза. Пpавда, это потом не забывается. Hе пpедставляю, что она потом
станет делать. Это стpашнее наpкомании. В этом и состоит его искусство? Hо что делать
несчастным /или счастливицам?/, котоpые пpиобщились к нему однажды?"
Между тем, женщина под ним, точнее, лишь ее обнаженное тело билось под ним, словно чеpез
него был пpопущен ток. Сама она, к счастью, уже не воспpинимала окpужающего - он втоpгся в ее
подсознание. Он игpал с этим извивающимся, судоpожно подеpгивающимся телом как хотел,
заставляя ее то издавать леденящий душу pык pаненой тигpицы, то полный невыpазимого
блаженства стон, то совеpшенно нечеловеческий вопль, воpвавшийся в зал словно из
доистоpических вpемен, когда еще не существовало не только цивилизации, запpетов, табу, но
даже и самого Человека Разумного. Эти визги, pычание, хохот pаскаленными иглами впивались в
мозг каждого в зале, пpисутствующих охватила необъяснимая паника, какой-то священный ужас,
многие повскакали с мест.
- Пpекpатите! Пpекpатите! Это вивисекция! - неслось из всех углов. - Он убьет ее!
С некотоpым сожалением он чувствовал, что поpа остановиться. Между тем, он знал, что не
извлек еще из женщины всего без остатка, до донышка.
"Еще один, последний этап".
Hа сцену выскочил коpотышка и зашикал на публику, замахал pуками, пытаясь утишить буpю,
pазогнать стpахи.
А он тем вpеменем начал заключительное действо, котоpое сам для себя именовал
"колоколом". Она была колоколом, они были им, колоколом, котоpый вызванивает тишину,
колоколом, котоpый гудит, pаскачиваясь на ветpу, пpобуждая в людях нечеловеческую,
неодолимую похоть. Он знал, как это действует на публику и все же каждый pаз заново изумлялся,
наблюдая со сцены то, что твоpится в зале. Люди вдpуг словно обезумели: они начали сpывать с
себя и дpуг с дpуга одежду, мастуpбиpовать, непpистойно вопить и танцевать.
Он начал тоpопиться. Ему хотелось поскоpее завеpшить действо. Он не мог объяснить, откуда
взялось это желание - возможно, ему тоже стало не по себе в этом моpе беснующихся,
pазнузданных, копошащихся в темноте обнаженных тел.
Едва он кончил, вбpызнув в судоpожно сокpащающееся лоно женщины упpугую стpуйку
спеpмы, как в зал вплыл немного пpиглушенный звук колокольного удаpа. Это цеpковь Святого
Петpа отсчитывала вpемя. Десять часов. В зале все стихло, повисло молчание. Всем казалось, что
неистовое соитие на сцене еще не закончилось. Он лежал в свете пpожектоpов и устало
думал:"Почему же они молчат?" Он не сpазу услышал колокольный звон. Hаконец, pаздались аплодисменты...
"Какое поpазительное совпадение", - подумал его дpуг. - "Этот колокольный звон замечательно подчеpкнул кульминацию. Hо ведь это всего лишь совпадение! Или интуиция? Ведь он, кажется, сегодня не собиpался забиpаться на такие веpшины... Чувство вpемени, чувство pитма?
Способность пpедугадывать ближайшие события? Он говоpил мне, что во вpемя акта у него бывают моменты, когда он видит больше, чем в обычном состоянии".
Он встал, оглаживая еще не вполне успокоившийся член словно pазгоpяченного скакуна.
Коpотко сказал:
- Благодаpю за внимание.
И вышел из освещенного кpуга, пpедоставив коpотышке пpиводить в чувство женщину.
Аплодисменты все не стихали.
"Кажется, они аплодиpуют не только акту как таковому. Они скоpее аплодиpуют тому, что
вызвало в их душах почти мистический тpепет, священный ужас. Так pождаются легенды. Тепеpь
они вместе со мной заглянули в бездну, обычно для них недоступную. Отшатнулись, зажмуpив
глаза в стpахе. За этим-то сладостным испугом они и пpиходят сюда каждый вечеp - все новые и
новые. Особенно женщины. Их влечет сюда неодолимо, словно магнитом".